А мы пришли домой

Я волею небес буду зимовать в своем московском доме и буду видеть снег и полустанки как в том давнишнем сне… После глобальной чистки и глобального просева, что-то все же осталось. Или я стала кем-то другим? И тогда кто я теперь Господи? Я больше ничего не чувствую когда захожу в храмы. Будто бы закрылся не только портал дороги, но и портал духовного измерения. Или я теперь в нем всегда и так оно и есть? Ведь когда мы в полноте мы не чувствуем пустот…

Трепетно немного и волнительно – предстоящая встреча с домом. Как встреча с любимым после долгих лет разлуки. Возможно, любовь к дороге подарит мне наконец любовь к дому, вдруг все мои ангелы теперь вернутся домой. После 12 лет бездомности и скитаний, 12 декабря, мне подарят возможность вновь обрести свой дом, свою келью, свой монастырь, впитавший запахи чужих людей, жильцов, но сохранивший былой дух молитвы. Дом, просеявший все ненужное в ожидании сердца.

Итак, в ночь с 12 на 13 спустя 12 лет завершился цикл скитаний и я наконец смогла вернуться к себе домой. В 12 часов ночи я открыла дверь ключом… Теперь у меня была кровать. Дома было мало всего, только самое необходимое. Ракушка Сантьяго, всевидящее око, милость и покров Царицы Матери. Для полного счастья не хватало только пианино.

Вот, спустя 12 лет изгнания по крупицам снова сложился мой земной дом. Все просеялось, и осталось то, что было важно и продолжает быть важным в моей жизни. И показалось, что теперь произошла встреча – я прежняя встретилась с собой новой, побывавшей в бездне, воскресшей. И в этом совершенном союзе все пересеклось в моем доме. Я потеряла его отчасти намеренно. Я должна была пройти тысячу километров дорог и посетить сотни монастырей, чтобы расплатиться за душу отца с силами ада. 12 лет я жила в пограничной зоне между миром мертвых и миром живых. Я была словно призрак, проклятый скиталец, добровольно принявший на себя проклятие, всеми попираемый, бездомный, нищий, голодранец. В те годы я поняла, что никому не нужна. Люди просеялись, предали, пинали меня и без того попираемую. Только немногие выносили меня. Ведь никто не знал истинных причин происходящего. Но это все было частью плана, и я чувствовала, что все происходит по попущению свыше и мне просто надо было терпеть и идти, нести это бремя проклятия. Да, я не была и не есть безгрешна. Да, кто-то , кто был бы лучше чем я, чище, быть может пронес бы это бремя легче, быстрее. Я же натыкалась все время на свою тьму. Я чистила старые дома, на небесах воскресал мой дом и теперь он воскрес и я в нем. Во властелине колец когда Хоббит донес кольцо до бездны, претерпел все до конца, он вернулся в родные края, а там было все как прежде. Или почти как прежде. Мой дом вырос и сформировался вместе со мной. Здесь только то, что представляет для меня ценность. То, что важно. Тепло и свет икон. Правда, они теперь не светят так ослепительно ярко как раньше, я ведь вышла к свету и уже нет такой сильной разницы между внутренним и внешним. Человек кафедральный собор. Всевидящее око – принт начала прошлого века, который я купила у старого антиквара из Хаапсалу. Да, разбирая дедушкин шкаф, в котором я хранила все то немногое, что представляло ценность, первое, что выпало, когда я доставала альбомы с марками, наряду с папиной фотографией, старая открытка на которой изображен епископский замок Германа в Нарве. Тот самый где когда-то открылся вневременной портал и я стала королевой дорог, прошла посвящение и где еще открылся портал любви, запретных плодов, портал в котором мне все можно. Третье на что я случайно наткнулась – это мой первый маленький молескин, подарок племянницы, в котором стоит первый штамп паломнических дорог, штамп Валле ди Суса, где я оказалась 7 лет назад и где в альпах начался мой путь пилигрима. Я тогда еще не знала, что такое кредециаль, паспорт пилигрима, в который ставят штампы для подтверждения прохождения пути. Книги, цветок, достигший небывалых размеров и выпустивший пестик к моему возвращению. Я купила маленькую елочку в пятерочке, украсила ее, и старый дида, который приехал со мной из Хельсинки, сел под эту елочку. Он рад.

Домик в заснеженном поле. В доме елка, уют, горят огни. Как в том старом сне, в котором мы были с мамой в старом доме, была вьюга, все замело, а мы пришли домой.

Mary the Jewess

One becomes two, two becomes three, and out of the third comes the one as the fourth.

https://en.wikipedia.org/wiki/Mary_the_Jewess

Одежда времени

Антиквариат - это одежда времени. Чем лучше вещь, тем отчетливее время накладывает на нее свой отпечаток, тем более явным становится ткань, фактура, ткань времени. Погружаясь рукой в эту ткань, в реальность антикварных вещей, я проникала в тайны человеческих судеб, в тонкие, совершенные линии поворотов жизни, судьбы, возлияния… Словно кожа, испещренная деликатными морщинками, время подчеркивало самые прекрасные, самые совершенные изгибы и говорило об основных эмоциях, о сути. Время обнажало суть вещей, их изначальное предназначение, правду жизни. Старые вещи просты и предельно функциональны. Механизмы понятны. Если зафиксировать стрелку барометра на текущем показателе, то по динамике отклонения можно предсказать погоду. Давление вниз, давление вверх – погода меняется. Снег, дождь, осадки, ветер. На метеосводке - движение атмосферной массы, напоминающей кадры из фильма Солярис.

Старый принт с всевидящим оком купили на Мальту. После почтовой пересылки моя прибыль составила пару евро. «Больше двух килограмм, посылка, не бандероль». В прошлый раз пара сотен граммов меняла сумму прибыли в разы и я перепаковала картину младенца Иисуса, лежащего на Кресте. Навар составил 7 евро. Теперь мне было просто лень. Я завернула принт в рамочке в старые чистые джинсы и обложила картоном. Все-таки стекло. Вес получился на 200 грам больше 2 килограмм. Разница в цене – 10 евро. Но я ничего не стала менять. Я получила свои пару евро и была счастлива. Деньги и вещи не задерживались в руках, я пропускала их через себя, соприкасалась с их изначальной сутью, премудростью, пыталась понять, что они хотят мне сказать, и отправляла дальше. «Пропускать, все иметь, но ни к чему не прилепляться, ничем не обладать». Денег стало ровно столько, сколько нужно для жизни, я научилась распределять денежную массу, управлять ей, не сходить с ума и не тратить все сразу, не кормить черную бездну. Я была по нулям, в балансе, у меня как и прежде ничего не было, я была свободна и следовала своему пути.

Меня попросили найти недорогой медный сосуд для ванной. В итоге я соприкоснулась с металлом Венеры. Яркий, красный металл. Купрум. В древности медь, латунь и бронзу относили к одному сплаву. В итоге вместо сосуда я приобрела медный чайник, луженый изнутри, изящной формы. (Что-то немного арабское – и в форме и в цвете металла.) И медную вазочку с бронзовой окантовкой. Все, что я покупала мне нравилось. Поэтому, даже если эти вещи не продадутся, я оставлю их себе. Возможно, что торгуя антиквариатом, я стану торговцем временем.Морщинки говорят об основных эмоциях, о характере, о роде деятельности. Красивого, гармоничного человека морщинки красят. Сквозь материю этого мира, поднимаясь снизу, я достигла области старых тканей,  - покров между прошлым и будущим, между земным и небесным, между живым и мертвым, пелена, покрывало. Старые вещи не ассоциируются у меня со смертью. С ней ассоциируется мода. Ставки на тленном, преходящем. Одна из главных светских львиц москвы, ее муж заправляет всем ритуальным бизнесом матушки России. Вор, упырь и путинист. Они -олицетворение всего, что мне чуждо. 

5 минут это время. И 3 минуты. И секунда. И малая доля. Длительность тишины и длительность звука – это одинаковая величина? Я работаю с временем. Нужно раздвинуть границы 5 минут, почувствовать их бесконечность. Посадка за 5 минут до отправления может и не действовать на нервы, если правильно чувствовать эти пять минут. В данности этого мгновения просто быть.

Возвращение

Итак, вернувшись к себе, ощутив себя под защитой, имея нетленное сокровище, которое удалось сложить в сердце своем, имея несгибаемый зацентрованный стержень, мой компас, мои компасы неожиданно все же указали на Москву. Отчасти, теперь и сейчас я везде чувствовала себя хорошо. Потребности мои были минимальны, мысли высоки, всполохи огнегривы, выплески гениальны. Давно зреющее и наконец свершившееся освобождение не означало простоты и легкости. Легкость была бы пустой и пресной. На данном этапе проявлялся путь антиквара, путь купца. Сначала в Таллине – купца колониальными товарами, а теперь вот перевозчика и торговца антиквариатом. Это воспринималось мной как дело. Меня манили старые вещи, у меня разыгрался аппетит и нереализованный инстинкт охотника был направлен на выслеживание хороших антикварных предметов по невысокой цене. Я стала заходить в комиссионки, на блошиные рынки, пока в Эстонии, но меня манили и Берлин, и Гетеборг. Денег больших это пока не приносило, но приносило чувство удовлетворения. Параллельно я встретилась со своей первой любовью. Это была первая настоящая встреча за много лет, мы были искренни, между нами больше не было стен. Да, с одной стороны я была наверное на коне, я могла находиться в миру безнаказанно. Волею небес все, кто меня пинали и распинали отпали. Свет струился с неба. Я была свободна, трудолюбива, серьезна и защищена. Ничего не существовало кроме данности сосредоточенного в области сердца перекрестья воли и внимания. Я продолжала служить высшей цели. Я чистила пространства, собирала мусор человеческих душ и перерабатывала его. В антикварной лавке фонили амулеты черного солнца и демонов смерти. Пришлось их обезвредить. Они висели вместе с иконой Серафима и Архангела Михаила, служителя Солнца правды, и это был конфликт. Когда я снимала эти амулеты, обезвреживала их, моя рука сильно заболела. Да, с другой стороны, во мне появилась дребезжащая струна, была задействована струна первой любви моей молодости. И эта любовь никуда не делась, она так и жила во мне. Просто наверное я так сжилась и стерпелась с ней, что мне уже не было больно и не было такой нужды проявлять это чувство вовне, я не требовала от объекта не то что взаимности а даже оставляла в полнейшем неведении относительно реального положения дел. Был на редкость теплый, сухой светлый ноябрь. Этот свет, свет ангельский, напоминал свет сумерек, когда зажигается первая звезда на небосклоне. Пограничный свет, прощальный яркий свет перед наступлением тьмы. Да, и мне позарез нужен был инструмент. Я должна была творить музыку.

поворот спирали

Любой путь инициации можно уподобить повороту спирали в масонском колодце посвящения в Синтре. Я уже прошла первые два – путь странника и путь чистильщика, книга была написана. Смерть, новое рождение и освобождение состоялись. Третий поворот спирали соответствовал карте императора, служению, умению отходить в сторону и давать божественной энергии возможность править балом. Умаление, служение, покой и воля. Третий по счету путь, поворот вбирает в себя все предыдущие. Любой путь инициации, этап инициации всегда сопряжен с трудностями, и иногда может показаться, что их стало меньше, вполне возможно, после первых двух довольно грубых путей, когда происходит смерть и новое рождение трудно предельно, потом трудно поменьше, и трудности эти уже другого порядка. Качества. Больше ответственности.

отрывок из новой книги

В дороге пилигриму, страннику дозволено обращаться напрямую к Отцу, в дороге хочется молиться «Отче наш». Человек Пути имеет дерзновение просить напрямую у Отца, он видит Божье Творение и воспевает его красоту, облеченный в одежду пройденных дорог и в воскрылия огненных рек. «Речные устремления веселят Град Божий». И поблескивает серебро в горной реке, и святые дубы тихо шумят. До сих пор чувствую запах деревянного креста и закрывая глаза словно бы снова прикладываюсь к нему губами, ощущаю его рельефность; креста, которым я крестила папу и который судьбоносно забыла в преддвериях царства аида, в землях киммерийцев. До сих пор чувствую запах доски метатрона, большого круглого спила сосны, который я зашкурила, натерла ладаном, полила маслом, запечатала с пяти сторон кровью, огнем, белым и красным вином, янтарем, золотом, ракушкой сантьяго. Недавно я сожгла ее в печке на границе империй. То, что мы сжигаем, становится частью нас и это уже не отнять. Сжигание этой доски еще пожалуй ознаменовало окончание печорского цикла и переход в новый.. Дом был очищен и передан законным владельцам. Дальше я могла идти свободно, мне больше не нужно было прятаться и скрываться.. Начиналось мое возвращение в мир и служение людям.  

Корабль рассекал воды Mar du Baltic, на небе ореолом ракушки расходились линии белых облаков. И я больше не была странником. Я была писарем поднебесной. И ловцом человек, ловцом душ. Я все еще была королевой дорог, но иногда, выпуская впротивоход гроздья гнева и впрыскивая яд жестокости, я была ангелом карателем. В Новой Земле я собрала свои вещи, купила обратный билет на паром до Таллина с ночевкой на борту.. История чистильщика тоже была закончена. В масонском колодце посвящения в Синтре 9 поворотов спирали, что символизирует девять кругов ада Данте. Данте состоял в тайном обществе "Верные любви". Промыслительно, пару лет назад после окончания северного камино я оказалась в Синтре и решила пройти инициацию в масонском колодце.  Немного заплутав на территории Кинты Регалейдо, я вышла прямо в колодец по одному из подземных коридоров и стала подниматься вверх, к свету. Сейчас я нахожусь на третьем повороте спирали.. Первые два пути - странника (шута) и чистильщика были пройдены и продолжали оставаться частью меня. Карта шута, положенная в основу - это чистый лист, весь потенциал возможностей, можно быть в этом мире кем угодно. Чистильщик соответствовал написанной книге, карте императрицы. 
И теперь меня манили новые горизонты. Серебряные ручьи с небесных гор стекали в русла души. Итак, муммики и дида были запакованы, все прошло как по маслу. Все пожитки из моей комнаты в Новой Земле с видом на горизонт были запакованы в два рюкзака и сумку. Тележка с колесиками, которую я нашла когда-то на помойке, пришлась очень кстати, в самый раз. Шестерки, первоэлементы, россыпь икон перезвоном перетекли в сумки – цикл был завершен. Мой голос молитвы звучал неожиданно звонко в пустой комнате. Когда-то, зимой, я занырнула в самую длинную ночь севера, а теперь вынырнула в начало августа. И пусть я возвещаю конец времен и собираю последние тайны древних городов и свет цитаделей, моя радость не знает конца и свет эроса струится по токам вселенной. Я люблю дубы и собак.. Соседка, которая мне никогда не нравилась, старая, жадная, немного выжившая из ума суетливая эстонка плакала, когда я уезжала..

Потом было солнце заката, и все было мной, и я была во всем. И таким улетным и простым был этот момент, когда я поняла, что все вокруг – это моя мысль, мое дыхание, моя неподвижность. И мне ничего не надо делать, вот теперь – остановка, и все крутится вокруг меня, в унисон с моим дыханием и с моей экзистенцией. И показалось, что во мне появилась качественно абсолютно новая сила. И хотя я была предельно чутка и открыта, обнажена, меня почти ничего не волновало.

Просто все было так, как надо, как должно было быть. Всегда.

Sonic Youth - Massage The History