Скоро кончится лето

Был канун Преображения. Лето близилось к концу... Стали падать звезды, скоро на водах Балтийского моря зажгутся костры, будет пылать ночь древних огней, согревая своим дыханием надвигающуюся осень. В Обсерваторию музея технического университета на ночь музеев не попасть. Все хотят увидеть звезды. В Тарту ночь музеев в Обсерватории будет посвящена Венере. Утренней и вечерней звезде. На Преображение перед работой я успела заскочить в храм Скоропослушницы, приложиться к иконе Праздника и ненароком и неожиданно выхватить из общего контекста иконы изображение Солнца. Оно улыбалось мне. Солнце, небесные светила и даже знаки зодиака встречаются на старинных иконах. Богородицу именуют Звездой, являющей солнце. Здесь, в стране зарождающегося времени я снова, как и в детстве встречаю и провожаю любимое светило. Одним из символов философского камня является лев, проглотивший солнце. Я заслоняю собой солнце на фотографии, позируя на верхней палубе парома Викинг по пути в Хельсинки. Мы едем туда на один день со знакомой. Заезжаем на паром вместе с машинами на своих велосипедах. В Хельсинки меня преследуют символы пятиконечной звезды, треугольники и круги. Солнце светит из меня. Прошел уже год с тех пор как я покинула эти северные земли, зарядившись энергией от подземных корней игдрассиля и самой длинной ночи. И тогда, возврашаяясь на пароме в город детства, я поняла, что мир крутится вокруг меня. После паломничества по Шампани и подъема к Черной Мадонне на гору Оропа я вошла в новые врата, мне перепали картины с Всевидящим Оком и я вернулась. К себе, домой, но ненадолго, ведь инициация всегда продолжается. У обеих моих лучших таллинских подруг родились мальчики. Могло показаться, что моя миссия здесь исчерпана. И мне бы хотелось так думать. Я провожаю это лето без горечи. Оно было длинным, жарким и насыщенным.

У меня покупают картину святого Алоизия. Впервые за полгода что-то продается в Америку. Странно, когда я пакую эту картину я замечаю, что краски на ней стали более яркие, а на устах святого выступила кровь. Возможно просто я не присматривалась к деталям. Алоизий умер от чумы совсем молодым, он оказывал помощь больным и сам заразился.

Я ношу серебро. Я всех простила. Перестала перекладывать с себя ответственность. Есть выбор каждого человека, нет персонифицированного зла. Я понимаю, что алхимия — это искусство на стыке творчества и интеллекта, у Генона - «интеллектуальная интуиция». Без нее инициация невозможна. Меняюсь я, но стоит признать, что меняется и кто-то. Меняюсь я и поэтому меняется кто-то. И меняется кто-то и поэтому меняюсь я. Чувствуется немного осень. Она все расставит по местам. Все станет ясным, четким, прозрачным. И то, что еще вчера плавилось в огне безудержного лета, спокойно уляжется на землю и потом ускользнет с первым дуновением ветерка. Успение Божией Матери, она уснула, не умерла. Уснет и природа, чтобы пробудиться снова. Только мы не уснем никогда.

Фаворский Свет

 Я еще раз вернулась в Галилею, чтобы подняться на Фавор. Доехала на автобусе до Тивериады и оттуда держала путь на Фавор. Поднималась на гору пешком в новых синих кроссовках адидас. Подъем, несмотря на то, что гора не очень высокая, дался с трудом. В конце сводило мышцы, икры. Я оказалась в каких-то зарослях, обнаружила стену, перелезла через нее и неожиданно очутилась на территории католического монастыря, построенного на месте Преображения. В греческом монастыре по соседству мне были не слишком рады, я не похожа на православную, скорее на европейского хиппи вагабонда. Но меня все же пустили, и я примкнула к группе румынских паломников, пила с ними кофе, ела орехи и сухофрукты и получила в подарок набор с крестом, маслом, иорданской водой и иконами. Потом я провела ночь в Тивериаде, в хостеле и возвратилась в Тель Авив пешком вдоль моря, обгорев на солнце и открыв купальный сезон. 

Отец сказал «слушайтесь Сына», он Путь и Истина и Жизнь и в нем свет. Многие монахи и делатели умной молитвы в миру достигали лицезрения этого Нетварного Фаворского Света. Преображение, по гречески метаморфозы — это еще и праздник урожаев, благословение плодов Земли. Из винограда сделают вино и оно будет использоваться в Таинстве Евхаристии. Вода когда-то претворилась в вино. А камни стали хлебами. Священники в белых облачениях. Льется свет с небес.  Еще, я купила на Фаворе ладан и подарила его месяц спустя американскому православному батюшке, который служит в Везеле, во Франции, в небольшом приходе московского патриархата. Храм изнутри расписывала жена батюшки, иконы напоминают по своей наивности коптские. Это рисунки человека с душой ребенка. Из Израиля я прилетела в Париж, а оттуда, по причине отсутствия денег отправилась в Бургундию, в покровскую общину Бюсси, где проработала почти весь Великий Пост. Иногда я приезжала в Париж из Бюсси, и жила в пригороде Парижа год спустя почти 2 месяца во время Великого Поста.

Париж — город света, изначального света любви и благости Бога, я чувствовала его и у мощей Св. Елены и у любимой Женевьевы, и на ликах икон, неожиданно согревающих в пространствах вычурных и немного тяжеловесных католических соборов. Ищите Сакре Кер святое сердце, и в огромной толпе вдруг все затихает, и есть только вы и Святое сердце — тет-а-тет. И я видела свет в соборе Сантьяго после мессы, похожий на тот изначальный свет, который я ощущала в неделю Великого Поста, посвященную Григорию Паламе, в соборе Нотр Дам в Париже. У католиков первая неделя Поста посвящена событиям на 40 дневной горе, которую еще называют горой искушений, — когда Господь взалкал, к нему приступил сатана и искушал Его. Вторая неделя посвящена Преображению, трансфигурации. А у православных вторая неделя — это неделя Свт Григория Паламы, теоретика и творца умной молитвы. Он положил начало учению о достижении Фаворского Света путем призывания Имени Господа. В обоих случаях это неделя посвященная фаворскому свету, без которого все прах и мертвость и ради которого все наши усилия. Главное, чтобы сердце жило, чтобы любило, прощало, благодарило.

Врата льва

В заповеднике Матсалу на краю эстонской земли, на западном ее конце, ночью ярко светил Млечный Путь над головой. Я поселилась на втором этаже отдельно стоящего дровяного сарая на территории старого эстонского хутора, которому сто лет. Мертвое древо словно деревянная скульптура подчеркивало минималистичный пейзаж этих затерянных мест. Оно высилось, - большие гладкие стволы, на фоне большого красного деревянного дома с каменной гранитной кладкой в основании. Кусты ежевики были просто усыпаны черными ягодами, рядом росли можжевельники, тоже с ягодами, шиповник, барбарис. Места были дикие, далеко не уйдешь. Тропинка вдоль моря упиралась то в заросли колючей ежевики, то в высоковольтную ограду, поставленную для коней и коров. Кучки подсохшего навоза пахли уютом и зоопарком. Вдали паслись коричневые коровы с белыми мордами, а еще дальше на недосягаемом мысу купали коней. Они ржали. Мелководье и низкорослая растительность отчасти создавали ощущение тундры. Ветер шуршал в молоденьких соснах с выступившей капельками смолой на кончиках веточек, шелестел можжевельник, птицы разных величин и пород сновали на земле и в поднебесье. Я сидела на закате на скамейке, их тут было довольно много, пришел заяц, стал травку кушать подле моих ног, а потом весь сжался и припустил что есть мочи, вдруг осознав опасность. Орлы, камышовки, стайки стрижей, журавли и кормораны. Дятлы и ласточки. Утром прилетела горлица и уселась на провод. На завтрак была каша из 4 злаков на кокосовом молоке со свежими ягодами черной смородины. На обед спагетти с тимьяном. Бычьи томаты, кабачки с грядки, лук с чудского озера, сладкая паприка. Чай с чабрецом и мятой. Рядом, на территории лагеря шаманов «Алгаллика» высился святой клен, увешанный тибетскими разноцветными флажками с изображением какого-то божества при доспехах и на коне. Обильно свисающие фенечки говорили о любви людей к этому древу и о возложении надежд на него. В мелком заливе дно было глинистое, можно было намазаться этой глиной и валяться в теплом молочном мелководье. А потом были закаты и горячая баня в последний вечер и дыня. На следующий день мы входили во врата льва. Мы покидали западный запад. А потом в Пирита на закате я нырнула в солнце, нырнула в океан. Открылись дружелюбно врата солнца, открылась новая книга, книга иллюмината. Я успела поймать последний луч и перешла в льва. А потом я вышла и думала о ком-то и мыслями устремилась на юг.

I'm Wishing on a Star. - Rose Royce

Империя Цохар. Иллюминаты

Лето скоро кончится, тетрадь вся исписана, свет камня Цохар — ангельский, нетварный, становится все ярче. Начинается путь иллюмината. Да, и в черновом документе ровно сто страниц. Сто лайков страницы книги.

Матерь всея земли, царица звезд. Покрой меня и отпусти стремглав на черном скакуне к той, что зажжет потухший пепел...

Я ловлю отблески нетварного ангельского света в серых каменных буднях. Я вижу как играют на солнце изумруды и топазы. Аквамарины шлют приветы. Авантюрины и танзаниты манят отправиться вокруг света. И все мириады звезд, заключенных в драгоценные камни и металлы, они могут наполнить этот мир блистанием злата и сребра, и напомнить о свете камня Цохар, выпавшего из короны Люцифера, верховного архангела. А кто тепеь главный архангел на земле, в поднебесной? Метатрон. И вот, здесь не земля падших духов, здесь подножие царицы небесной, «Колесница Божия тмами тем, тысяща гобзующих» „Вся слава Дщери Царевы внутрь, рясны златыми одеяна и преиспещрена. „

Воспоминанье о любви — тоже любовь. Алхимия духа, дух переплавляется в золото — пройдя сквозь горечь и соль поднебесья, сквозь медные трубы, сквозь пепел и серу страны мертвых, в отсветах вечной любви переплавится в золото дух. Философский камень готов. Процесс перехода материи в дух завершен, повелеваем кольцом соломона, палиндром сатор, пятерки. Осколок камня из короны главного архангела коснулся уст и главы. Иллюминаты — просветленные, носители крупицы ляписа лазури, частицы звезды предрассветной, служители золотой зари.

Самое удивительное, что человек как существо самовластное, может руководить своими чувствами, настраивать свою внутренню вселенную как хочет, в свете истины, в свете нетварном, горит огонь премудрости на алтаре сердца, и ничто не может помешать его смелому и горячему дыханию.

Ответы любящей вселенной

Сегодня утром я вышла и успела зацепить глазом Луну, она меня лизнула. На ясном утреннем небе это ночное светило смотрелось странно, неожиданно. Потом я сидела под любимым дубом в Кадриорге и остановились наручные часы Hamilton. Спустя пару дней они снова пошли как ни в чем ни бывало.

А вообще, любящая и любимая вселенная продолжала резонировать со мной, и всегда откликалась на грусть или печаль или вопрос. Накануне вечером я нашла на земле икону Остробрамской Богородицы, маленькую, потрепанную ламинированную. Мое внимание привлекло изображение креста, я нагнулась, перевернула икону и увидела Матерь Божью. Был канун воскресного дня, праздника Вмч и Целителя Пантелеимона. Помню, в Грузии, во время первой и единственной поездки туда, которая длилась почти месяц, я добиралась до границы из Владикавказа по военно-грузинской дороге, в Казбеги я остановилась на ночлег у Майи. Она сдавала комнаты. Майя, как и бОльшая часть грузин знала, почитала и была благодарна за молитвы святому маме Габриели. Майя с уважением отнеслась к моей как ей показалось набожности… Правда иногда мне кажется что набожность моя вынужденная, и еще, она всегда или теперь уже периодически перемежается, миксуется с вином и куревом. Ну и долгие годы отчасти воспетый в книгах асоциальный стиль жизни современного бродяги—авантюриста не вязался с образом православного человека, тем более православной женщины. Майя дала мне денег и наказала «ставь от меня везде свечи, во всех святых местах, где будешь». А еще подарила маленькую ламинированную икону Вмч Пантелеимона. И тоже не просто так: «прикладывай эту иконочку ко всем святыням». Так что я много паломничала по Иверии и везде ставила свечи и прикладывала иконочку. На обратном пути в Россию я тоже остановилась у Майи на ночлег. Она не хотела брать с меня денег, но в итоге мы договорились о разумной скидке. Когда Божья Матерь покинет Афон, она вернется в Иверию, свой первый удел. Мама Габриели пророчил, что «это покажут по телевизору, чтобы верные успели приехать в Иверию». В общем из-за того, что часы мои остановились, я немного опоздала на работу. По пути поздравила свою знакомую — кинезиолога, дай Бог ей здоровья с днем рождения. Она приходила на все мои презентации книги, скупила почти весь тираж и если бы не она, мне быть может было бы трудно продолжать верить в себя, в свой талант. И вот, я узнала, что она купила 2 моих последних книги. Это был ответ вселенной на переживания о том, что меня никто не читает, что пишу я в стол, в пустоту… Итак, из-за того, что встали часы, я чуть не опоздала на работу, но вовремя заметила часы на мобильнике и помчалась что есть мочи. 

Количество лайков на странице книги доползло до 98. Всего несколько лайков отделяло меня от сотни, а потом, по Гринуэю, «ведь каждая сотня повторяет другую». Кто-то мог бы быть сотым. Кто же это будет? Может быть ты? Иногда так тянуло в Москву. Иногда хотелось сложить все разрозненные части паззла, разделенные пространством, временем, нелюбовью в одну картину. «В Москву, в Москву». Хоть ненадолго. Эстонская деревня начинала мне надоедать. Надо было уже кардинально сменить обстановку. Я была рада первым падающим листьям, раннему закату — этим предвестникам осени. Лето мне успело изрядно надоесть. Впереди маячила поездка на хутор, в сторону Сааремаа. Монастырь Бригитты теперь был открыт почему-то и поздно вечером. Только вот исчезла табличка с молитвой Бригитты — благословение пилигриму, она раньше висела у входа в обитель. По территории развалин монастыря разносились вопли детей.  Они играли на развалинах. А мы им пели и плясали. И молчали, наблюдая кусочек неба в проеме готического окна.

Да, а еще не так давно с подругой детства мы пошли гулять на полуостров Виймси, где когда-то было море. Поднялись на высокий обрыв и оказались у мыйзы, усадьбы. Вся территория усадьбы и прилегающих домов когда-то принадлежала монастырю святой Бригитты. Потом мы дошли до маяка, любовались морем с высокого холма и заглянули в «пещеру разбойников». 

Дети прыгали по развалинам монастыря, для них это были камни, для меня — святыня.

Вечером на небе снова была луна, желтая половинка убывающей луны, - привет от мегалитов Мальты...

Оказывается, район Пирита берет свое название не только и не столько от реки Пирита, как я предполагала, сколько от святой обители Бригитты, эстонский аналог имени звучит как Пирет, Пирита.

Илия пророк

2 августа был день памяти пророка Божия Илии. В тропаре его называют "основанием пророков" и вторым Предтечей. Что это значит? Как мы знаем, Илия не умер, но был восхищен на огненной колеснице в сонме ангелов на небеса. И перед концом времен, перед вторым пришествием Илия снова сойдет на землю вместе с другим неумершим ветхозаветным пророком Енохом, чтобы обличить антихриста и провозвестить второе пришествие (хотя Илия уже однажды сходил на Землю вместе с Моисеем на горе Фавор, когда Господь преобразился). То есть первым предтечей воплощения Господа был Иоанн Пророк, он же последний из пророков и основание Церкви мучеников, а вторым предтечей будет Илия (основание пророков). Что мы знаем об Илие - ему молятся о дожде, иногда ассоциируют его то ли с языческим богом Перуном громовержцем, то ли с богом огня. По более поздней традиции Илия покровитель тех, кто летит по небу на парашюте, десантников, будучи сам по небу восхищен в Рай. Илие приносил хлеб ворон. На пути из Иерусалима в Вифлеем есть монастырь Илии Пророка, где он скрывался от гнева обличенной жены языческого царя Ахава. Когда за неделю до Рождества Христова я шла пешком из Иерусалима в Вифлеем, мне подарили в этом монастыре крестик, с дароносицей, в которую вложена часть печати от кувуклии и ладан. А так основное место, связанное с пророком Илией на святой земле - это гора Кармель в Хайфе. Оттуда берет свое название орден кармелиток и одноименное вино, очень сладкое, напоминающее наш Кагор.