В заснеженном белом январе такой красивой зимы, победоносно совершающей свое шествие по Terra Mariana, дубы спали. Мои друзья. Я наблюдала жизнь из своего окна видела старые припорошенные стулья и стол и занесенную снегом машину которую чинили уже несколько лет. Дом это место из которого наблюдаешь жизнь в окно. Кресло это центр бытия, или центр управления полетом, точка сборки, центр розы ветров. Помню сколько счастливых часов этим летом я провела в кресле перед открытым окном наблюдая птиц и старую каменную стену, увитую листьями дикого винограда. Стену эту мы в шутку прозвали северной стеной по аналогии с Западной Стеной плача. У стены северного таллина плакала ли я по разрушенному храму? иногда.
Иногда в моих воспоминаниях я так четко словно наяву видела зиму в Москве, заснеженные бульвары, наша разудалая молодость. Россия это зима. Возможно я слишком много рефлексирую. Надо двигаться вперед, все отпустить. Ничего вернуть нельзя. Ничего из того что любила и кого любила. Жива и поэтому все возможно. Главное не бойся. Жить.Наверное я так часто стала возвращаться к воспоминаниям о своем московском прошлом конца 1990 х начала 2000х еще и потому что это было своеобразным перевалом высшей точкой динамики и тогда я была настолько чувствительной влюбленной живой происходило так много всего интересного жизнь бурлила и мы были ее частью. Возможно еще эта часть меня была долгое время в забвении много случилось чего за последующие годы и какие то пласты прошлого просто как будто перестали для меня существовать и даже наверное умерли вместе со мной. Мне казалось правда что все идет своим чередом карьера потом дауншифтинг. но уже после папиной смерти я просто лишилась части себя и стала изгнанником. Умерла именно эта часть меня, лучшего периода. Когда я была на пике жизни чувства познания. Потом было уже другое познание. Когда я была в изгнании добровольно после папиной смерти познание Бога познание дороги. Но это конечно была не жизнь а скорее уход, бегство от жизни. Я поэтому так сильно всегда тянулась к Москве и долго не расставалась со своей московской квартирой. Возможно втайне надеялась что когда то все снова вернется – конец 90х папа дом моя любовь но ничего так и не вернулось. Москва постепенно стала чужая любовь меня игнорила дом стал пустым и ненужным и чужим из-за количества арендаторов поменянного окна и моей неустроенности и ненужности и нереализованности в материальном плане. Было еще конечно огромное количество внешних раздражителей меня гнобили унижали проклинали топтали хотели уничтожить но я раз за разом восставала. А потом забрезжил свет рассвет я стала заниматься музыкой. Почувствовала себя в безопасности. Денег все также не было. Приходилось получать их нелегально потом появился антиквариат. Были написаны книги. И моя самооценка она стала ползти вверх. Москва стала совсем чужая, началась война и это было своего рода сигналом я продала квартиру и перебралась на родину в Таллин и стала его полноправным жителем со всеми вытекающими. Культурой общения и уважением тут не пахло. Того диапазона образования к которому я привыкла у людей не было. Я не находила себе здесь места и была чужой. Но продолжала заниматься музыкой и музыка меня постепенно оживила. Клеточки души наполнились звуками жизни. Еще я стала борцом за свои принципы, тк была вдали от дома. Чужаком. Инаковой. Со своими взглядами а главное культурой образованием уважением к человеку. Я пыталась сохранять московскую планку жизни требований культуры и да наверное духовности с примесью немосковской душевности и открытости и наверное радости. Возможно мне надо было больше погрузиться в эстонскую тему. Для этого нужен был язык. Но честно говоря мне этого не хотелось и я все еще наверное думала что куда-то отсюда перееду. Швеция совсем не пришлась мне по душе. Темно и пусто. Кромешно даже. И мега национализм.
Как хорошо что у меня есть тайна. Я ношу ее как ребенка под сердцем. И даже в автобусе который едет через заснеженный город я чувствую внутренне неограниченное пространство свободы в себе и оно больше всего видимого и невидимого пространства жизни и смерти. Я бесценный капитал бесценный актив и даже если меня не берут на работу я либо успеваю сделать маленький подрыв либо это просто потому что мой бесценный актив не продается. Вообще не продается.
